Спасибо брат! 
Понедельник, 10.05.2021, 22:26

Приветствую Вас Гость | RSS
Главная | Дневник | Регистрация | Вход
Меню сайта

Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 116

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Главная » 2010 » Октябрь » 26 » Белые Журавли - 3
Белые Журавли - 3
21:27


Все фото, материалы на сайте размещены
с разрешения сотрудников музея
памяти воинов - интернационалистов "Шурави"
и лично директора музея, Салмина Николая Анатольевича.



         РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ     СВЕРДЛОВСКАЯ ОБЛАСТЬ

 

                          КНИГА ПАМЯТИ



АФГАНИСТАН     1979 – 1989

                      
 
                                                     
                                                        Мне кажется, порою, что солдаты,
                                                       с кровавых, не пришедшие, полей,
                                                       не в землю нашу полегли когда-то,
                                                       а превратились в белых журавлей. 
 

                                           
                         
               КОКОРИН Сергей Дмитриевич (24.04.1963 - 04.09.1982) Сергей Кокорин родился в Свердловске 24 апреля 1963 года.   По окончании восьми классов в школе №27 поступил в ПТУ №1, где получил специальность модельщика. Три месяца до призыва в армию работал в цехе №3 УЗТМ. Окончил школу парашютистов в ДОСААФ, выполнил три прыжка. По примеру старшего брата-десантника, участника ввода войск в Афганистан, целенаправленно готовил себя к службе в ВДВ.   Мама вспоминает: "...Сколько у него было радости, когда на медкомиссии сказали: «Здоров по всем статьям, можешь служить в десанте»..."
  25 октября 1981 года Сергея призвали в армию. После учебного подразделения в Витебске с марта 1982 года гвардии рядовой Кокорин служит в Афганистане в 317-м гвардейском парашютно-десантном полку (в/ч п/п 24742, Кабул) механиком-радиотелефонистом. С мая 1982 года неоднократно участвовал в боевых действиях. Писал домой щадящие родных письма:   "...Ну, чем мы тут занимаемся? В общем-то ничем, несем скромно службу. Иногда выходим на пару дней. В общем, все нормально..."  4 сентября 1982 года подразделение Сергея в районе населенного пункта Киджоль провинции Каписа попало в засаду и было атаковано мятежниками. Ни на минуту не прерывал связи гвардии рядовой С. Кокорин. Сам отражал атаки противника, уничтожив при этом трех мятежников. В ходе боя был смертельно ранен.   Посмертно награжден орденом Красной Звезды. Похоронен на Северном кладбище г.Екатеринбурга. Мать Сергея, Татьяна Ивановна, живет в Екатеринбурге.   На фасаде школы № 27 установлена мемориальная доска в память о Сергее. 
 

                                     НАВЕЧНО В ДЕСАНТЕ 

В квартире Кокориных стоят рядом два фотопортрета – 19-летнего десантника Сергея Кокорина и его мамы Татьяны Ивановны. Мать пережила сына почти на двадцать лет. И все эти годы – с его образом в душе и именем на устах. Жила, словно исполняя завет своего Сережи, погибшего в Афганистане: «Читай мои письма и смотри на фотографию».
 
В провинции Каписа
            Тот бой в районе населенного пункта Киджоль провинции Каписа стал последним для радиотелефониста Сергея Кокорина, а день 4 сентября 1982 года – самым драматичным в его семье. Подразделение 3-го батальона 317-го парашютно-десантного полка попало в засаду. Но десантники не дрогнули, сходу вступили в бой. Сергей поддерживал непрерывную связь командира роты с командиром батальона. Ведя прицельный огонь по наседавшему противнику, он уничтожил трех «духов». Но прицельный выстрел моджахеда оказался роковым для уральского паренька.
            Незадолго до отправки в Афганистан он написал своей маме из Витебской «учебки»: «За меня не беспокойся. Я учусь на связиста, а эта профессия – безопасная. Качаешь связь командиру и всегда находишься рядом с ним. Так что проживем…»
            Сергей так и погиб – рядом с командиром. Офицеров и связистов первыми брали на прицел.
 
Азбука для бабушки и внука
            Родным не забыть эту удивительную картину. Бабушка вместе с внуком учила азбуку! Анна Демидовна, пройдя нелегкий жизненный путь, грамоту так и не освоила. Но в преклонные годы вместе с маленьким Сережей стала учиться складывать буквы. «А» - значит, арбуз», - показывала на картинку пожилая женщина, и смышленый мальчонка запоминал сразу и надолго.
            А потом в школе шустрый первоклашка говорил: «Я эту азбуку уже пять раз прочитал». Учительница жаловалась родителям, что он отказывался отвечать. Вот вам и уроки с бабушкой! Но педагог была довольна: читал-то Сережа лучше всех в классе.
            Вот эта способность Сергея читать всегда и везде больше всех поражала родителей и сестру Наташу. Перебирая недавно старые бумаги, отец Сережи нашел его ученические тетради и дневник. А там – почти одни пятерки. «Сергей учился очень хорошо, - вспоминает Дмитрий Ильич. – Я никогда не принуждал сына делать уроки. Он сам садился и занимался. Мог бы легко поступить в институт…»

            Конечно, мог. Но в молодости мы не всегда живем своим умом. Верх взяла юношеская солидарность с друзьями, идущими по накатанной колее. Успешно окончив 8 классов, Сергей стал поступать в техникум. Хорошо сдал два экзамена, а на третий не пошел. «Там учиться по годам дольше, - говорил он родным. – Окончу профтехучилище, получу специальность, со своим призывом пойду в армию».
            Перед Сергеем не стояло дилеммы – служить или не служить. Обязательно служить, и только в десанте! Юношеское воображение поразила форма Воздушно-десантных войск, в которой приехал сосед – высокий, красивый парень. Тельняшка десантника, желание принадлежать к элитному роду войск стали заветной мечтой, ради которой пришел в ДОСААФ и выполнил несколько прыжков с парашютом.
            В сильной стране мужчины мечтают о военной службе. Это нормально и естественно. Сергей не скрывал восторга после первого прыжка. Высокий, красивый, смелый парень – кому еще идти в десант!
            А материнское сердце потеряло покой. «Ну, зачем тебе парашют, эти прыжки с самолета?» - с тревогой спрашивала Татьяна Ивановна, хотя знала: сына все равно не удержишь.
            Тревожное предчувствие еще больше усилилось, когда от знакомой по цеху узнала о гибели в Афганистане десантника Юрия Сюткина, а потом и Саши Палькина, тоже служившего в ВДВ. Мальчишки, работавшие на Уралмаше, стали первыми погибшими свердловчанами в далекой горной стране. Сережа словно повторял этот путь. Также после окончания ГПТУ работал модельщиком в цехе №33 Уралмашзавода, и тоже настоял перед начальством, чтобы не давали отсрочки, отпустили служить…
 Нет, он не был упрямым человеком. Родители даже не почувствовали его переходного возраста. Напротив, постепенно прекратились  детские ссоры со старшей сестрой Наташей, которая души не чаяла в своем братишке, встречала по вечерам с занятий в фотокружке. Сергей стал помощником отцу, вместе с другом выкопал яму под фундамент для будущего домика в саду, умел многое делать. Но упрямство и твердый характер – разные душевные категории.  25 октября 1981 года его призвали в Вооруженные Силы СССР.
                         «Здесь армия, а не детский сад»
            Сколько раз Татьяна Ивановна сожалела, что не съездила к сыну на присягу, не проводила в Афганистан. Но разве предскажешь будущее. Болело сердце, а пускаться в дорогу одной, в далекую Белоруссию, побоялась из-за своего слабого здоровья. Весточки от сына ждала как великую радость. Сергей успокаивал: «С вами повидаться я не отказался бы. Не приедете, так не приедете. Это армия, а не детский сад.
            Попал я к радистам. Целыми днями занимаемся в классах. Приходится изучать азбуку Морзе, рацию. Заимею здесь новую специальность – радиотелефонист 3-го класса. Прыгнули два раза с парашютом, теперь мы - полноправные  воины. Завтра десантируемся с Ил-76. Страшновато, но ничего. Не мы первые, не мы последние. Ездили стрелять. Из 30 очков я выбил 26 – на «отлично».
            Сергей не скрывал, что будет служить в Афганистане. Сказал об этом родным по телефону. К такой вести они не могли относиться спокойно. Хотя в те годы правда об афганской войне скрывалась от советских людей, но  трудно было скрыть гибель девятнадцатилетних солдат, тела которых привозили на Родину. «Ты пишешь, что плачешь над моими письмами, - обращался он к маме. – Я понимаю, ты меня любишь – своего единственного, неповторимого сына. Но что это такое? Здоровье надо беречь,  оно у тебя и так не ахти какое».
Но успокаивая, сын не мог сдержать юношеского максимализма, неосторожно писал: «В двадцатых числах февраля нас уже не будет, а из Афганистана письма идут долго. Так что писать буду редко – там идет война! Высылаю вам фото. В такой форме я приду домой. Читай мои письма и смотри на фотографию. Какой никакой, а как живой».
 
Правда - в кавычках
            Подразделения 317-го парашютно-десантного полка, дислоцировавшегося в центре Кабула, не только обеспечивали охрану штаба 40-й армии. Наравне с другими частями 103-й воздушно-десантной дивизии  они уходили в рейды, участвовали в боевых операциях, ожесточение которых нарастало с каждым днем. Моджахеды, потерпев ряд поражений, перешли к тактике партизанской войны. Противостоять ей также следовало «нестандартными» формами и способами разгрома противника, в частности, проведением засад.
  Именно десантники 317-го полка в августе 1982 года, в двух километрах восточнее приграничного населенного пункта Марджан на границе с Пакистаном, благодаря умело организованной засаде вблизи моста уничтожили большую группу моджахедов. В том же году под руководством вновь назначенного командующего 40-й армией генерала В. Ермакова проводились боевые операции в провинциях Парван, Газни, Каписа, где участвовали однополчане Сергея Кокорина.
Тогда же шла активная боевая работа по перекрытию государственной границы Афганистана с Пакистаном и Ираном. Это стало стратегической целью, которую не удалось достичь в полном объеме ввиду сложного рельефа местности и существования сотен проходов в горах, а также заинтересованности многих влиятельных сил в Афганистане и вне его, чтобы караваны с оружием, боеприпасами и наркотиками шли через границу. В целом же в 1982 году было проведено 7965 боевых действий, где применение средств связи позволяло с определенной устойчивостью обеспечивать управление войсками. И в этом состояла немалая заслуга таких войсковых связистов, как рядовой С. Кокорин.
 «Вы спрашиваете, чем мы тут занимаемся?  В общем-то, ничем, скромно несем службу. Иногда выходим на пару дней. В последнем рейде персиков наелся – ужас! - писал родным из Кабула Сергей. – Дела мои идут нормально, готовимся в командировку. Как дела в Кабуле, да и вообще в Афганистане – читайте в газетах».
            А что газеты? В те годы советские СМИ продолжали хранить молчание о реальном положении дел в Афганистане. Даже центральная газета Министерства обороны «Красная звезда» слова «бой» и «противник» брала в кавычки, подчиняясь жесткой цензуре.
            Но старый солдат-пограничник Дмитрий Ильич Кокорин понимал: его сын на войне. А она неизбежно влечет кровь и смерть. Читая письма Сергея, невольно вспоминал военный 1944-й год, когда его в семнадцатилетнем возрасте призвали в пограничные войска. Летом 45-го он с сослуживцами  пропускал в Китай и Монголию победоносные советские войска, перебрасываемые с запада на восток для разгрома милитаристской Японии. 6,5 лет носил Дмитрий Ильич  форму пограничника, завершив службу на высокогорной пограничной заставе в Аджарии, на границе с Турцией.
            А потом приехал в Свердловск, где в 1957 году познакомился со своей Таней, Танюшей, с которой прожил 44 счастливых года. Разве мог он представить, что его поздний и желанный сын Сергей спустя десятилетия после 1945 года окажется на афганской войне, скрываемой от своего народа. Сколько планов строили вместе с сыном, как много могли бы сделать! « Я все думаю, что после армии делать. Работать или учиться? – писал Сергей отцу. – Если работать, то на старом или новом месте? Если учиться, то по какой специальности? Как связист я стал немного разбираться во всяком электрическом хозяйстве. Ну, об этом еще вместе подумаем, обсудим».

«Сын погиб – вам квартиры не положено»
            Но этому не суждено будет сбыться. Тот сентябрьский день, казалось, не предвещал беды. Татьяна Ивановна готовила обед для домочадцев. Из окна кухни увидела подъехавшую крытую машину, из которой вышли люди в военной форме. А потом…
            Даже спустя многие годы не перестаешь поражаться тому, как можно было вот так, без предварительного извещения о гибели сына, привезти родителям гроб с его телом. Довершением цинизма стал и запоздалый приезд сопровождающего, появившегося у Кокориных только на второй день.
Татьяна Ивановна испугалась, увидев на пороге своей квартиры бабушку–соседку с бледным лицом, которая сказала: «Таня, пойдем ко мне». А уже у себя дома протянула ей валерьянку: «Возьми, выпей не разбавленной». К тому времени военные вызвали машину «скорой помощи». Наверное, если бы пришли сразу к матери солдата, она, страдая сердечной болезнью, не выдержала бы этого удара.
            Но горе все равно впоследствии еще более страшным образом отразится на здоровье матери погибшего солдата, которая переживет инсульт, заболеет раком. До самой своей кончины в 2001 году Татьяна Ивановна, мучаясь и страдая, будет жить одним – памятью о сыне.
            Памятью, оскорбленной еще большим цинизмом чиновников родного предприятия. В 96-м цеху Уралмашзавода Дмитрий Ильич проработал 38 лет, а его супруга – 29 лет. Собственно, свою небольшую двухкомнатную квартирку они даже не получили, а заработали методом «самстроя». Имея разнополых детей, стояли в очереди на трехкомнатную квартиру, на которую потеряли право…после гибели сына.
            Да, профсоюзные и партийные чиновники сумели красиво обставить вручение ордена Красной Звезды родителям солдата в коллективе, где работал Сергей. Но в родном цеху через короткое время их вычеркнули из очереди на жилье, цинично заявив: «Теперь вам  жилплощади хватает». Спасибо военкому Орджоникидзевского района полковнику Богданову, к которому обратилась Наталья: «Помогите обменять квартиру. Мама не может в ней жить, потому что все напоминает о сыне».
            Со временем они переехали в новую двухкомнатную  квартиру. Вышла замуж и родила сына Костю Наташа, которой в будущем суждено будет потерять мужа  Николая – участника ликвидации Чернобыльской катастрофы. Вот и получилось, что все беды, свалившиеся на страну, обернулись драмой для этой семьи.
            Но жизнь не остановишь. Растет непоседа-сын Костя, которому постоянно ставят в пример усидчивость и любознательность Сергея. В свое время рождение малыша стало лучиком возрождающейся жизни. Забота о маленьком мальчике, любовь к внуку  отвлекли дедушку и бабушку от горестных мыслей. Однако вскоре наступил недоброй памяти 1992 год, когда государство отобрало все трудовые сбережения и жить стало очень трудно. «Спасибо руководителям и сотрудникам «Таганского ряда», которые много лет оказывают нам ежемесячную материальную помощь, - говорят Дмитрий Ильич и его дочь Наталья. – У нас много денег уходило на лечение Татьяны Ивановны, и не все лекарства были бесплатными».
            Есть в квартире Кокориных очень дорогой их сердцу предмет – голубой десантный берет, который покоится рядом с портретом сына. Правда, не его Сергей носил в Витебске и далеком Афганистане. Берет принесли ребята-«афганцы», не оставляющие своим вниманием семью боевого товарища.
 Так и остался девятнадцатилетний Сережа навечно  в русском десанте, опаленном Афганом.
Ирина Майорова
 
                                               
               КОРЯКОВ Дмитрий Васильевич (25.08.1964 - 28.07.1984)Дмитрий Коряков родился 25 августа 1964 года в городе Нижний Тагил.
  После окончания школы учился в строительном техникуме, работал на Нижнетагильском металлургическом комбинате подручным сталевара.
  В октябре1982 году призван в ряды Вооруженных Сил.
  После окончания учебного подразделения ВДВ в апреле 1983 года направлен в Афганистан. Службу проходил в 345-м гвардейском отдельном парашютно-десантном полку в Баграме (в/ч п/п 53701).
Принимал участие в 39 боевых операциях.
  В мае 1984 года во время боев в ущелье Панджшер гвардии сержант Коряков командовал отделением. Во время захвата высоты 4104 он заметил позицию безоткатного орудия мятежников. Под непрерывным огнем противника Дмитрий вышел во фланг и огнем из автомата и гранатами уничтожил расчет безоткатного орудия и еще несколько мятежников. За этот бой гвардии сержант Дмитрий Коряков был награжден медалью "За отвагу".
  Из письма родителям:
  "До приказа мне осталось 88 дней... Вы, наверное, уже картошку посадили. И выкапывать вам ее придется самим. А я сейчас с удовольствием поковырялся бы на огороде с лопатой... От меня опять, может быть, не будет писем, потому что мы уходим на операцию завтра".
22 июля 1984 года при "проческе" кишлака в "зеленой зоне" возле города Чарикар, рота, в которой служил сержант Коряков, была встречена огнем противника. Рискуя жизнью, Дмитрий приблизился к огневой точке противника и гранатами и огнем из личного оружия уничтожил ее. В этом же бою он уничтожил еще пять мятежников, но сам был смертельно ранен. От полученных ран скончался 28 июля.
  Дмитрий Коряков посмертно награжден орденом Красной Звезды.
  Похоронен на Рогожинском кладбище Нижнего Тагила.
  В Нижнем Тагиле живут его родители, Нина Ивановна и Василий Павлович.
                                 
      
                     "МНЕ ЧАСТО СНИТСЯ ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ"
 
«Домой я приеду, когда в афганских горах снег растает, а затем снова выпадет. Мне и 20-летие отмечать в армии», - написал родным из Баграма в марте 1984 года сержант Дмитрий Коряков. А еще Дима признавался, что ему часто снится возвращение домой.
Паренек из Нижнего Тагила не вернется в любимый город. За месяц до своего двадцатого дня рождения он будет тяжело ранен душманской пулей. Через шесть дней перестанет биться его молодое сердце.

"В чарикарской "зелёнке"
Дима умирал, но он еще жил и жила надежда. Скоротечный бой в Чарикарской «зеленке» закончился трагически для Дмитрия Корякова. Десантники, отбиваясь гранатами, уносили на плащ-палатке своего сержанта. «Духи» наступали плотно, но русский Бог хранил ребят. Потом, после операции, военный врач сказал им: «Вымойте сапоги и проходите в реанимацию. Он живет благодаря молодому, крепкому сердцу». Чудо длилось всего шесть дней. 28 июля Дима умер. До приказа об увольнении в запас оставалось 59 дней…
Операция в Чарикарской «зеленке» для сержанта Дмитрия Корякова была 39 по счету. Кто служил в 345-м отдельном гвардейском парашютно-десантном полку, тот знает цену этой цифре. Выжить - уже подвиг! А Дима прошел и Саланг, и Панджшерское ущелье. И везде был первым среди сослуживцев. Первым, разумеется, в бою. Как и на этот раз.
22 июля 1984 года парашютно-десантная рота прочесывала кишлак в районе населенного пункта Чарикар. Огонь атаковавшего противника был внезапным. В сложной обстановке сержант Коряков не растерялся. Он умело организовал оборону и прикрыл отход товарищей. Снайперская пуля попала ему в левый висок, когда он покидал дом, ставший укрытием для десантников.

Фотография из прошлого
Разве могли родители маленького Димы в 1964 году подумать, представить себе, что через двадцать лет потеряют сына на войне. На войне, которая станет не всенародной, понятной людям своей целью и смыслом, а скрываемой от собственного народа, названной впоследствии «политической ошибкой». Как ловко и безответственно придумано это словосочетание, за которым – могилы молодых ребят и сломанные судьбы родителей. И только память останется единственным, что нельзя отнять.
Как счастливо все начиналось. «Мужа я привезла из Германии», - рассказывает с мягкой улыбкой Нина Ивановна. Сам же Василий Павлович, показывая фотографию двадцатилетней красавицы, говорит: «Как можно было не влюбиться в такую девушку!» Река времени невольно уносит нас в далекое прошлое. Перрон, отходящий поезд и бравый солдат, отслуживший в Группе советских войск в Германии. На этот поезд, следовавший из Москвы, Василий Коряков специально достал билет, чтобы встретиться с родной сестрой Марией и ее подругой Ниной. Девушки работали проводницами. Вот только Нину Василий знал заочно, вернее – влюбился по фотографии. Сестры в поездной бригаде не оказалось. Зато была Она, его судьба. В 1960 году Василий и Нина поженились. В 1964-м у них родился первенец Дима. Вот и вся формула счастья. А далее потекли годы, наполненные заботой друг о друге и маленьком сынишке с добрыми глазами.
Почему то время вспоминается с ностальгией? Отчего 60-е годы для многих наполнены светлыми воспоминаниями и теплом? Это поразительно, ведь люди жили часто в нужде, не имея самого необходимого. У Нины Ивановны и Василия Павловича был маленький домик на Красных камнях – всего одна комната и без удобств. Но удивительное дело, ощущение радости жизни было внутренним состоянием, давало силы честно трудиться во благо Родины, жить надеждами на лучшее.
О Нижним Тагиле знали не только на Урале. Знаменитый город-труженик был известен всему Советскому Союзу и далеко за его пределами. Он стал символом промышленной мощи СССР, ковал обороноспособность страны, питал ее экономику уникальными изделиями, машинами, механизмами. Трудовую славу Нижнему Тагилу заслужили вот такие простые рабочие, как Василий Павлович Коряков, трудившийся 18 лет сталеваром на Нижнетагильском металлургическом комбинате. Здесь же, до Афганистана, работал подручным сталевара его сын Дима.
Тем более было невыносимо больно столкнуться с душевной черствостью и жестокостью так называемых «государевых людей». Когда после гибели Димы Нина Ивановна придет в горком КПСС с ходатайством военкома о выделении ее семье квартиры, первый секретарь городского комитета партии, он же руководитель города, встретит мать солдата грубым вопросом: «Что надо?» А его секретарша цинично заявит: «Подумаешь, сына потеряла!» Не потому ли рухнула Советская власть, переродившаяся во власть чиновников. Но это уже будут другие, 80-е, годы.

Последняя встреча в Рукле
Дима – это радость мамы и гордость отца. Родители не почувствовали переходный возраст сына. Ласковый, добрый мальчик каждый вечер перед сном целовал маму, желал ей спокойной ночи. Несмотря на юные годы, мог сам себе приготовить еду, помыть посуду. Отправляясь на свидание, всегда оставлял записку: «Мама, я ушел к Свете».
Разница в возрасте между братом и сестрой была 10 лет. Дима боготворил маленькую Оксаночку. Забрав из садика малышку, часто играл с ней, гулял на улице. И не было на свете счастливее маленькой девочки, у которой такой брат – добрый и сильный. Его ласковые руки и нежный взгляд Оксана помнит до сих пор. Если б хоть на миг вернуться в детство…
В кампании друзей Дмитрий был просто классный парень, увлекавшийся спортом – футболом, лыжами, хоккеем. До армии прошел парашютную подготовку и выполнил несколько прыжков. Никогда не курил, а из спиртного лишь изредка употреблял отцовское вишневое вино, о котором не раз вспоминал в своих афганских письмах. Но молодость часто не думает о будущем, и, к огорчению родных, Дима ушел из строительного техникума после 3 курса. Устроился работать на НТМК, мартеновский цех, разливщиком стали.
В армию Дмитрия провожали… трижды. Два раза он возвращался из Еланских лагерей и Егоршино. Плохая примета. Это понимаешь сегодня. А тогда… Да мало ли случается нестыковок. На каждую из них примету не припасешь.
«Я попал в учебный парашютно-десантный полк. Через полгода буду командиром боевой машины десанта, а потом мы, наверное, поедим за границу, - написал Дмитрий из Литвы в ноябре 1982 года. – Ходили на стрельбище смотреть боевую технику. Мощная у нас вооружение. Стреляли из БМД, пулеметов, ПТУРСами. Красивое зрелище».
Незадолго до отправки Димы в Афганистан Василий Павлович со Светланой приехали к нему в Руклу. Отец поразился тому, насколько окреп, возмужал сын. Была весна. Молодые радовались жизни, которая обещала только счастье. Деньки пролетели незаметно. О войне не говорили, о ней просто не думалось. Афган был далеко. Диму больше интересовало строительство набережной в родном городе, домашние новости. В последнюю минуту они обнялись, и сын пошел к КПП не оглядываясь. «У меня было нехорошее предчувствие, отчего-то сжалось сердце», - с грустью вспоминает Василий Павлович.

"Афганистан - это не так страшно"
Через 21 год после гибели Димы его родители будут смотреть фильм «9 рота». На экране творился ад, и все горело вокруг. И падали на каменистую афганскую землю солдаты 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка. Баграмского полка ВДВ, в котором служил Дима.
Но еще перед началом показа фильма в кинотеатре «Родина» инвалид афганской войны и боевой товарищ Дмитрия, кавалер ордена Красной Звезды и медали «За отвагу» Александр Боровиков попросил встать родителей сержанта Корякова. Сотни зрителей – тагильчан увидели людей, для кого эта страшная беда – не кино и кто заплатил самую дорогую цену.
«Здравствуйте, мои дорогие, родные мама, папа и сестренка Оксаночка! Во-первых, хочу поздравить с Днем рождения Оксаночку, а заодно и всех с праздником Победы. Во-вторых, я попал в Афганистан. Только не волнуйтесь, это не так страшно, как рассказывают на гражданке. Знаете, с кем я вместе служу? Может, помните Олега Зудова, мы вместе с ним учились в технаре. Сейчас служим в одной роте, - написал сын в своем первом письме из Баграма. - Пейзаж здесь красивый. Вокруг тебя только горы, которые упираются или находятся выше облаков. Говорят, будем лазить на них».
Горы станут для командира отделения сержанта Дмитрия Корякова местом боевой работы. Русский человек по другому к войне не относится. Юношеская романтика от встречи с незнакомым и загадочным миром Востока прошла после первого рейда. Солдатский труд на войне – это смертельная усталость, пот, кровь, потеря боевых товарищей. И уже не важно, какой высоты перед тобой горы. Думаешь об одном - как выполнить боевую задачу и уберечь людей.
На один из участков перевала Саланг десантура выдвинулась для занятия господствующих высот с целью обеспечения прохождения колон с продовольствием и медикаментами. Рота, поднимавшаяся первой, напоролась на засаду, которую устроил полевой командир Гульбеддин. Душманы подпустили десантников на тридцать-сорок метров и открыли огонь. Появились раненые. Требовалось ударить по «духам» с тыла. В обход пошел взвод, где заместителем командира был Дима Коряков.
Вспоминает Олег Зудов: «Взвод свою задачу выполнил. «Духов» выбили, но перестрелка продолжалась. Раненных ребят необходимо было спустить с горы на броню. Среди них был и наш земляк Андрей Дедюхин, у которого в двух местах была перебита нога. Мы оставались на месте. Когда к нам на плащ-палатке спустили Дедюхина, мы с Димой доставили его к броне».
Боевое товарищество – это кодекс чести, святое понятие для десанта. Жаль, что из нашей разговорной речи ушло благородное слово «рыцарь». Не надо стыдиться высоких понятий, если они – духовная суть человека. Дима был истинным рыцарем духа. В свои девятнадцать лет он мог презреть опасность, не дрогнуть перед лицом смерти, если боевые товарищи оказались в беде. Это он доказал не раз.
Подразделение 1 батальона 345 полка бросили в Панджшерское ущелье уже на излете начавшейся 19 апреля 1984 года операции против формирований Ахмад Шаха Масуда. Бой начался неожиданно и в невыгодных для десанта условиях. После длительного перехода по заснеженным перевалам - и попасть в засаду! На сравнительно небольшом каменистом пяточке десантники оказались, как в мешке. Почти сразу погиб комбат капитан Владимир Федоров, для которого операция была первой. Перебило ноги лейтенанту медицинской службы Евгению Козлову. Остаться без комбата и врача! Да еще тринадцать раненых. Четырнадцатым стал Олег Зудов, которому пуля ударила в ногу.
Эх, Олежка! Не видать бы тебе белого света и не стать отцом двух ребятишек, если бы ни Дима. Видно, Бог и судьба послали его тебе. В горячке перестрелки Олега потеряли из виду, когда он раненный в ногу, лежал у скалы, отстреливался и истекал кровью. Его увидел Дмитрий, управлявший боем своего взвода. Он-то и поднял его на площадку, где лежали другие раненные.
Ночью рота, которой командовал капитан Кравченко (впоследствии Герой Советского Союза), зашла душманам в тыл и атаковала их, умело и жестоко тесня. Димка, ушедший в темноту, уничтожил расчет безоткатного орудия. А утром он сопровождал раненых на вертолете Ми-8 до госпиталя. На прощание Дима сказал Олегу: «Месяца через три увидимся».
Больше они не увидятся. После госпиталей Баграма, Ташкента, Свердловска Олега Зудова комиссуют. Ему будет больно не от ран, а от сознания того, что он ни с ребятами, ни с Димой, с которым столько прошли.

"Я видел вершины пакистанских гор"
С самого начала 1984-го они почти не выходили из боевых операций. Со своим прежним комбатом майором Василием Пименовым, ставшим впоследствии Героем Советского Союза, в феврале ходили по газнийской дороге в провинцию Пактика на Ургун и Ургун-кала – дикие и зловещие места рядом с Пакистаном, над которыми был сбит советский боевой самолет. «Марш был у нас трудный, - писал после возвращения в Баграм Дмитрий. – В общей сложности мы проехали 800 км. Я видел вершины пакистанских гор. Мы были от пакистанской границы в 18 км. Там хоть и горки меньше, зато холоднее. И вообще, наша баграмская долина – самая лучшая».
Письма, которые Дима отправлял родным в июне-июле 1984 года, дышат одним – скорым возвращением домой. Этим жили и его родные. «Батя, а ты поставил вишневочку, как обещал? Я приеду и попробую твое производство, - с юмором сообщал сын отцу. - А еще мы поедим с тобой на рыбалку и охоту».
Дима тосковал по дому, лесам и озерам родного края. Эта тоска разлита по всем его солдатским письмам. В октябре-ноябре 1983 года он после желтухи будет лечиться в госпиталях Самарканда и Азадбаша. Ему предложат остаться служить в СССР, а он вернется в Афганистан: «Там воевать некому», - напишет в своем письме. А еще раньше, в «учебке», откажется от предложения командира учебной роты, своего земляка, остаться на сержантской должности. Дима уцелеет в ущелье Наджраб и на Саланге, вернется невредимым из рейда к пакистанской границе и из Панджшерского ущелья. Но злой рок настигнет его в Чарикарской «зеленке», будь она проклята.
Та операция в Чарикарской «зеленке», всего в 30 км от Баграма, не многим отличалась от других, ей подобных. 2 рота 1 батальона 345 полка ВДВ должна была прочесать кишлак, где по данным разведки, могли находится «духи». Саша Боровиков уходил в рейд вместе с земляком Димой Коряковым. Александр только в июне 1984-го прибыл в полк и сразу познакомился с Дмитрием. Сержант спросил у молодых, есть ли кто из Свердловской области? Узнав, что Саша из самого Нижнего Тагила, Дмитрий сразу предложил: «Давай ко мне, во второй взвод». Боровикова распределили во взвод связи, но на операции он ходил с 2 ротой.
Итак, слово очевидцу того боя 22 июля 1984 года Александру Боровикову: «Кишлак мы прочесали почти до конца и не обнаружили ни жителей, ни «духов», кроме одного старика да оставленной еще теплой еды в домах. Комбат приказал мне доложить по рации в полк, что кишлак чист. Только начали докладывать – завязалась стрельба. Душманы атаковали нас со стороны кукурузного поля, которое начиналось за последним домом. В него-то мы и забежали, стали отстреливаться. Мне сказали: «Сиди в углу и не высовывайся, связь нужна».
Через некоторое время мы стали отходить к броне, оставленной за полтора километра до селения. По сути, и наше подразделение, и разведрота попали в засаду. «Духи» уже начали нас обходить, пытаясь ударить во фланг. Тут я и услышал крик: «Коряков ранен!». Отбиваясь от наседающих моджахедов, ребята несли на плащ-палатке Диму с перевязанной головой. Мы смогли отойти к броне, которая развернулась и открыла огонь по противнику. Дима, которого доставили в баграмский госпиталь, умер через шесть дней.
В этой же Чарикарской «зеленке» спустя восемь месяцев, 13 марта 1985 года, я подорвался на противопехотной мине. До дембеля мне оставалось полгода».
 
"Подумаешь, потеряла сына"
Такие слова не скажет даже враг. Такое – за пределами человеческого сознания. Но Нине Ивановне, потерявшей родное дитя, довелось их услышать. И от кого – от женщины, тоже матери. Причем - в кабинете первого секретаря горкома КПСС! В Афганистане жестокость хотя бы объяснима – там война. А здесь словно ножом в сердце – от родного государства. Разве можно принять такую боль?
Потрясенная мать солдата гневно сказала секретарше руководителя: «Почему ты своего сына не отправила в Афганистан? Твой-то в Свердловске служит». А на грубое обращение руководителя города Чардынцева ответила: «Напишу в ЦК, вылетишь из кресла!» «Я за кресло не держусь», - только и нашел он что ответить. «Еще как держишься», - сказала она уходя.
Обида на несправедливость была настолько нестерпимой, что Нина Ивановна написала письмо главе государства – генеральному секретарю ЦК КПСС М. С. Горбачеву. И только после этого – и то с большими проблемами – они получили трехкомнатную квартиру. За несколько месяцев до гибели Дима написал из Афганистана: «Приеду – получу квартиру». Обернулось все горем и страданием родных.
Ирина МАЙОРОВ
Просмотров: 2083 | Добавил: 250 | Теги: память | Рейтинг: 5.0/2 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа

Поиск

Календарь
«  Октябрь 2010  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Архив записей

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • Copyright MyCorp © 2021
    Конструктор сайтов - uCoz